Киноконспект Sinimäed. II
Продолжение





Курт Эверт: "Мы должны были отойти. И мы передвинулись на линию Танненберга, т.е. в Синимяэ".

Кальо Вест: "Когда мы получили приказ, то не могли поверить, что оставляем Нарву. Но, если бы нас оттуда не перевели, то я бы не остался в живых: именно по этим позициям был нанесен основной огневой удар"



Пауль Майтла пишет: "Было трудно понять отступление почти на 30 километров назад, еще труднее было это объяснить моим людям. Все наши усилия казались бессмысленными. Я видел в этом начало катастрофы: первый шаг к сдаче Эстонии."



Немецкое донесение в Берлин:
"Секретно! Настроение эстонских частей намного хуже, чем это можно себе представить. Они не доверяют утверждениям немецкого верховного командования, что фронт будет удерживаться любой ценой. Причины те же, что и названы в прошлом отчете. Эстонские офицеры требуют отстранения немецких связных офицеров и передачи себе всех прав принимать решения."

И по другую сторону фронта эстонцы теряют терпение. Родной дом рядом, а попасть туда нельзя. Пишет Велло Райго: "Воспоминания о мирной жизни больше не согревают. О прежней жизни в Эстонии говорим, как о легенде. Да и не с кем особенно разговаривать: большая часть моих товарищей -- русские. Говоришь о чем-то -- а они не верят, смеются. И сам сомневаешься: а было ли всё так на самом деле?"



Едва началось отступление на линию Танненберг, а Красная Армия уже начала атаки. На этот раз наступление идет с юга (Аувере), чтобы выйти к морю и отрезать немцев. Отразить атаку должен батальон Пауля Майтла. Где-то здесь, в аду сражения, находится и 20-летний Рихард Сяяги. В настоящее времени -- он единственный оставшийся в живых человек из этого подразделения.



"Утром начались удары артиллерии, которые все время приближались. Майтла был на переднем крае. Окопы были готовы, но он сказал, что русские знают, где те находятся -- отходим назад. "

Кальо Вест: "Когда 24-го числа начался ужасный обстрел, который длился несколько часов, удалось отвести всех людей на третью линию, которая вообще не была под огнем. И когда огонь передвинулся на вторую линию, то перешли через неё с третьей на первую линию. И теперь, когда пехота пошла в атаку, надеясь, что здесь все перемолото в порошок, на переднем крае были живые и здоровые люди."

Неожиданно окопы ожили. Люди, как из могил, вышли из земли и поднялись в контратаку.

Рихард Сяяги: "И тут Майтла вызвал танки. Это были Пантеры."

Кай Майтла: "Говорят, отец был очень строгим. Очень резким. Он чувствовал ответственность за молодых парней."

Отступление продолжается. Первые атаки Красной Армии отбиваются, но через реку переправляются всё новые и новые советские части. Эстонские подразделения находятся в плохом положении. Артиллерийский огонь был настолько сильным, что обрушиваются окопы по обе стороны реки. "На участке обороны нашего батальона противник прорвался числом около полка. Когда они достигли середины реки, мы открыли огонь из оставшихся пулеметов. С того берега тут же отправили в бой дополнительные силы."

В числе других, через реку Нарву переправился и молодой лейтенант Владимир Метелица:
 
 

"Мы на подручных средствах переправлялись. На плоты устанавливали ручные пулеметы.. Ну и конечно, немцы нас уничтожали в прямом смысле. "

Укрепления разваливались, заживо хороня отстреливающихся. Река была заполнена плотами и лодками, между ними в воде раненые и убитые русские...

Владимир Метелица: "Я видел трупы, которые плавали... И вода вокруг была красная. Я взводом своим не мог управлять, потому что один плот влево пошел, крики, шум, разбило плот, кто-то утонул... Страшная, страшная паника."

Те, кто смог переправиться через реку, переползли через колючую проволоку на берегу и свалились в окопы.



Русские, несмотря на потери, отправляются даже под собственный огонь. "Сталинский лозунг: ни шагу назад, любой ценой вперед. Такая была тактика. Она приводила, конечно, к победе... Но какой ценой."

Только на следующий день приходит приказ отойти к Синимяэ. "Когда после обеда мы туда прибыли, из нашего 46 полка осталось людей не больше роты. "

Фермопилы -- горный перевал в Греции, где 2500 лет назад горстка спартанцев сдерживала несколько месяцев войска персов. Эти три холма -- эстонские Фермопилы:



На севере море, с юга болота, посредине -- узкая полоска земли, которую венчают  Голубые горы. Следующие пару месяцев здесь будет одно из самых огненных мест Второй мировой войны. Где-то здесь, в окопах занимают свои позиции немцы, эстонцы, фламандцы, валлоны, норвежцы, голландцы, шведы. Причины воевать здесь у остальных разные, а у эстонцев за спиной -- родной дом.

Кальо Вест: "Маршал Говоров пошел на Синимяэ просто открытой грудью. Он мог бы пройти между Синимяэ и морем на своих танках, это там вполне возможно. Но нет, он атаковал Синимяэ. "

С одной стороны -- командир третьего танкового корпуса генерал Штайнер, с другой стороны -- маршал Говоров. Оба артиллерийсты. Штайнер убежден, что единственный способ удержать Красную Армию это вести концентрированный огонь из тяжелого оружия. Точно также думает Говоров. На Синимяэ будет много артиллерийского огня.



Курт Эверт: "Подготовительный огонь и мощный бомбовый удар и на расстоянии 10 км кажется землетрясением. Русские хотели захватить возвышенность. Оттуда было бы легко наступать дальше. "

Мощным ударом Красная Армия захватывает восточный склон первого из холмов:

Другая сторона начинает решительную контратаку. "Я стоял у ящика с боеприпасами. Раздумывал, что делать: спасти свою жизнь и бежать, пробраться через леса и спрятаться дома, позволить красным пройти кирзовыми сапогами до Таллина. Нет, пойду с остальными. И пусть будет на все воля божья..."

Кальо Вест: "Такого массированного огня -- артиллерия, авиация -- мы нигде и никогда еще на себе не испытывали." 

Синимяги -- это ворота Эстонии. Это знают обе стороны. И дорогу на Таллин 18 советским элитным дивизиям заграждают лишь несколько несколько истекающих кровью полков.

Курт Эверт: "У русских была удивительная методика. У них был точно продуманный план. Начало атаки было детально расписано, особенно по части артиллерии. Они начинали адский шум и пытались штурмовать. Если атака была неудачной, они могли повторять ее до 20 раз. Каждый раз в том же месте и каждый раз безуспешно."

Владимир Метелица: "Человек для наших вышестоящих ничего не значил. Абсолютно. Закрыть любой ценой Вот нами и закрывали. Убьют, так следующего поставят."

И другая сторона истекает кровью.  В синимяэский ад поезда привозят все новых и новых мальчишек.



Курт Эверт: "Когда на фронт прибыло пополнение, и были образованы 5, 6 и 7 роты, мне дали в подчинение 7-ую роту. В нашей роте было 17 старых солдат. 17! Остальные были свежая кровь. И особым умением воевать они не блистали"

"Хорошие эстонские ребята, конечно. Только все они три дня спустя погибнут. Как бы мы их не прятали. Настроение просто дерьмовое."

"Сбежать было некуда. Танки держали наши окопы под постоянным огнем. Каждого, кто поднялся, настигла бы смерть. Стали отстреливаться. Думали, что все, конец. Против такой массы защиты просто нет."

Рихард Сяяги: "Страх был ужасный. Становишься безучастным. Не хочешь жить, не хочешь умирать."

Кальо Вест: "Возникает такая усталость. Ты не думашь и не размышляешь. Погибну я или что там с моим домом -- это просто не приходит в голову."

"Казалось, это сражение проиграно. И вместе с ним потеряна и наша родина, Эстония."

(в кадре инсценировка: перед тем, как накрыть и похоронить солдата, жетон разламывается и одна из половинок закладывается в рот)

Кай Майтла: "Вместо того, чтобы писать про пение птичек, бабочек и большую любовь, отец в одном письме коротко написал: "У меня нет времени писать, и нам некуда отступать. У нас за спиной только Эстония."

В конце июля маршал Говоров подтягивает к Синимяэ все войска, которые находятся у него в подчинении. Людей больше не считают. Это сражение должно стать решительным.

Кальо Вест: "29 июля был самой жестокой точкой, когда Говоров и Стариков с 8-ой армией отправили в бой свои последние резервы: 19 ударную пехотную дивизию, шестую бронетанковую бригаду."

29 июля с юга Красная Армия атакуюет парой тысяч людей и сотней танков среднюю, называемую Гренадерской, горку и захватывает её. Сражение у Синимяэ кажется проигранным.

У Штайнера есть на руках последний козырь: возглавляемое Альбертом Каушем танковое подразделение, которое до сих пор находилось в укрытиях.

Кальо Вест: "Единственными сохранившимися подразделениями были, наверное, танки Кауша и приданный ему батальон Майтла"

Владимир Метелица: "Они готовились к наступлению и контрудару. Они имели большой опыт ведения войны и они очень были грамотными."



Кальо Вест: "Кауш вышел со своими танками тогда, когда русские были уже истощены. Они растратили свои боеприпасы."

Когда танки очистили от советских танков склон холма, настала очередь пехоты. Приказ выполнить невозможное -- отбить холм обратно -- отдается Паулю Майтла.

Рихард Сяяги: "У Майтла было не более, чем три роты. И то неполных. Людей не было. Все люди погибли." Кальо Вест: "Он организовал всех, кого мог. Практически не было ни одного целого подразделения не осталось. Была такая большая кутерьма."

"Следил за своими ребятами. Все двигались. С холма открыли огонь. Оставшееся расстояние преодолели прыжками." "До русских окопов закричали "Ура!" и на бегу  открыли огонь . Атака проходила под огнем "Катюш", с малой высоты штурмовики поливали нас свинцом. Дальше началась рукопашная: вкатились в окопы*. Граната за угол, сам за ней. Снова граната, прыжок, стрельба." "Когда стали подниматься на склон, начали сверху нас забрасывать ручными гранатами. Мне удалось две гранаты отбросить обратно, до третьей не дотянулся. Упал и пополз подальше"

* выражение "kaevukud rullima", которое часто используется эстонскими ветеранами, можно перевести как "раскатать окопы": так называлась эта тактика ближнего боя (рукопашной).

Рихард Сяяги: "Мы шли в атаку из-за третьей горки. Русские не знали, сколько нас. Нас было, может быть, 200 человек. И конечно, когда мы появились на склоне и заорали "Ура", это было для них большой неожиданностью. И Это было причиной, по которой они сразу же начали бежать оттуда, с Гренадерской горки.

Кальо Вест: "Посмотрите, там все смешалось. Это было то место, где никто не смотрел -- ты норвежец, ты фламандец -- никто не делал разницы. Нам просто было нужно держаться. Просто нужно было там выстоять."

Решающее сражение, которое останавливает продвижение Красной Армии, приносит Паулю Майтла рыцарский крест.



Но его сражения еще не закончены. Красная Армия пытается ожесточенно отбить горку и наступать в этот день еще 8 раз. К вечеру из людей Майтла в строю остается только 26.

Кальо Вест: "Попытки атаковать еще продолжались -- первого, второго, пятого числа -- но чувствовалось, что острота атак, их мощь - исчезли. И наши силы были полностью исчерпаны. Еще бы чуть-чуть и всё развалилось. Но где-то была точка предела, на которой и они были полностью измотаны"

К началу августа руководство Красной Армией понимает, что  с этой стороны к Таллину не пробиться. Потери Красной Армии ужасающие: за две недели боев 150 тысяч человек. Ужасны и потери другой стороны.   

Тем временем южнее Красная Армия продвигается на почти тысячу километров вперед. Теперь вторжение в Эстонию намечено с юго-востока.




Окончание >>
<< Начало